Страница Дневника

Анна-София Альберг. Рассказ «Пирожки с картошкой и грибами»

Здравствуй, дорогой наш читатель «Утка на колёсах». Сегодня мы хотим представить вашему вниманию рассказ автора, обладающего незаурядным видением, особой образностью и эмоциональностью изложения. Впервые прочитав «Пирожки с картошкой и грибами» Анны-Софии Альберг, захотелось опубликовать это короткое произведение на страницах нашего сайта. Надеемся, что как и нас рассказ Анны-Софии не оставит читателя равнодушным к человеческому сочувствию, красоте и искренности чувств героев рассказа. «Утка на колёсах» благодарит Анну-Софию Альберг за возможность прикоснуться к её творчеству и желает неиссякаемого вдохновения и радости созидания. Мы надеемся и далее делиться с нашими читателями работами Анны-Софии Альберг.


Анна-София Альберг. "Река". 2017
Анна-София Альберг. "Река". 2017

Здравствуйте, меня зовут Анна-София, я новичок на сайте «Утка на колёсах». Я немного рисую, немного пишу, много путешествую как по нашей стране, так и за рубежом. Сразу оговорюсь, всё, чем я занимаюсь помимо основной работы — это лишь моё хобби, которое приносит мне радость. Я благодарна тёплому дому «Утка на колёсах» за предоставленный мне кредит доверия и за возможность поделиться своими мыслями, ощущениями и эмоциями. Спасибо всем, кто прочтёт мой рассказ и станет частью путешествия как во времени, так и в пространстве…

Пирожки с картошкой и грибами

Мягкие кошачьи лапки обняли и не отпускали: «Куда? Ты точно знаешь, что тебе надо идти?».

На дворе июль, экзамены позади. Утро начиналось прекрасно. Дома никого, только тишина и солнце, а милый котёнок, которого наконец разрешили взять, считал, что этим утром никуда спешить не надо. Но Соня вспомнила, что вчера всей компанией собирались на речку – когда как не сейчас собираться всем вместе и наслаждаться длинными летними днями? И как в подтверждение её мыслей, с улицы раздалось и залетело в раскрытое окно седьмого этажа:

— Соооняя, ты идёшь? Соонь!

— Не хочу, сил нет на всех этих глупых подростков, — подумала Соня. — Одна Томка чего стоит, голос противный… Как сказал Валерик c девятого этажа: «Голос должен течь как река, а у Томки он падает глыбой об асфальт».

— Да ну её, эту полоумную, ещё не со всеми листочками поговорила и не всех собачек перецеловала. Пошли, пацаны, сами покупаемся, захочет придёт.

— Не приду, к вам точно не приду.

И всё-таки река — это то место, где можно подумать. Ну тогда чего ждать? Вперёд, солнечная девочка. Томка с её голосом и компанией ушли далеко вперёд, и вы не встретитесь по дороге.

— Два бутерброда — один мне, один бездомной собаке с самой сладкой мордочкой и холодным чёрным пятачком, которая уже месяц живёт за рекой. Правый глаз у неё совершенно янтарного цвета, а левый — чёрный, как смоль. Термос ароматного мятного с чабрецом чая и яблоко, хотя нет, яблоко — это лишнее, собака не ест, а мне и чая хватит. Книжку, полотенце… вроде всё. Нет, ещё печенье, с чаем в самый раз. Идти по утреннему солнечному городу, когда знаешь, что впереди целый день реки, солнца и спокойствия — это одно удовольствие. Вот едут полные автобусы, везут людей на работу, а ты идёшь такая в летнем платье, и кажется, что всё прекрасно, что заботы позади. То, что впереди институт, видится тебе как новое приключение, а посему, надо набираться сил, отдыхать на берегу, купаться в тёмных водах нашей реки и не думать о прошлом. Вот уже и парк. Есть в парке одно невероятное место — у реки скамейка в тени огромного дуба. Дубам в парке сотни лет, деревья уже устали и шевелят листвой нехотя: вроде и переговариваются, а вроде только головой кивают в ответ. Пройти через парк и не посидеть на той самой скамейке — преступление, вот там минут 10 посижу и дальше пойду.

Сегодня скамейка не пуста. Соня было расстроилась немного, но пожилой человек сидел на краю, так что второй фланг скамейки её. Казалось, что он спал. Соня присела и задумалась… От реки шёл тот запах, который всегда говорил с ней о прошлом: тина и машинное масло, причал рядом… несмотря на странное сочетание запахов, это была смесь понятна ей одной — день рождения на реке, когда тебе десять лет и всё только начинается. Соню тянуло окунуться с головой в эту реку — почувствовать в первый момент обжигающий холод, а потом расслабиться и плыть по течению.

Ещё немного посидит и пойдёт. Старик не двигался, Соня испугалась и наклонилась к нему, тронула за руку — она тёплая. Снова села на свой край, повесила сумку на плечо, собираясь встать.

— Мы познакомились с моей Раечкой на этой скамейке. Представляете юная леди, ей было как Вам семнадцать лет, сразу после школы, да... такая робкая и лёгкая девчонка в кудряшках. Они доходили ей до плеч и всегда дрожали, потому что она у меня хохотушка, для меня она была и остаётся самой молодой и красивой, самой нежной и ласковой, и она моя.

Соня остановилась, этот пожилой человек сказал одну фразу и зацепил её не столько тем, что он сказал, а тем, как он это произнёс. И голос… Голос у него был схож с шелестом листвы того старого дуба, уставшего, но полного достоинства и стати.

Соня сидела и смотрела на реку, а он продолжал:

— Мы учились в институте и встречались, сбегали от родителей в парк. Зимой катались на коньках до мозолей, до сбитых в кровь коленок и локтей, она просто обожает ощущение скорости и ветра в лицо. И всегда из-под шапки выбивалась копна совершенных кудряшек. Вы, кстати, умеете кататься? Она обожает мороженое: там у нас в парке продают такое, помните на входе есть тележка, так вот открою вам тайну — этой тележке как минимум семьдесят пять лет, мне ещё отец покупал там самое вкусное мороженое на свете. Раечка и сейчас, как девочка, не прочь пропустить на двоих пару стаканчиков пломбира.

Он улыбался своим мыслям и теребил тряпичную сумку, как будто искал воспоминания в складках этой сумки.

— А потом началась война, а Вы знаете, юная леди, эта злодейка пришла рубить людские судьбы направо и налево. Раечка моя очень идейная, нам уже было по восемнадцать и мы записались добровольцами — меня отправили в танковую дивизию, а Раечка... она у меня лётчик. Прощались на перроне нашего вокзала впопыхах, просто на бегу сказали друг другу, что, когда война закончится, встречаемся на нашей лавочке в 7 вечера, и всё.

В своих мыслях я каждый бой, каждый вой сирен, держал её за руку и не отпускал, в холодных землянках грел её в своих объятьях, а ведь мы даже не обменялись фотографиями, у меня был лишь её образ и воспоминания о тех поцелуях, которые мы дарили друг другу на этой скамейке.

Соня достала термос:

— Чай будете?

— Не откажусь, внучка, спасибо.

Снова тишина и долгие раздумья, что скрывается там за этим молчанием, радость ли?

Он достал из сумки пирожок, разломал пополам и вручил Соне самую ароматную половину порожка с картошкой и грибами, который она когда-либо ела. Начинка была настолько сочная и вкусная, что хотелось не уронить ни крошки и тесто дышало даже остывшим, божественный вкус.

— Это моя Раечка печёт, — гордость наполнила его глаза, и Соня только сейчас заметила, что кожа лица с правой стороны неестественно гладкая.

Старик заметил её взгляд:

— Да, я горел... В танке, знаете ли, возможно всё, — он улыбнулся, но в этот раз горечь и страх затмили его взгляд.

Это случилось уже почти в конце войны, за все те годы я её не видел ни разу, ничего о ней не слышал, это было невыносимо, но, знаете, самое сильное чувство, которое во мне было за всё это время — это надежда, ведь она обещала встретиться в 7 вечера после войны. Я должен был её обнять, должен поцеловать её мягкую руку и сказать, как сильно я её люблю, ведь я не успел это сделать раньше, в молодости не придаёшь значения этим мелочам, казалось у нас миллионы лет впереди.

Бой шёл неровно, нас бомбили, мы стреляли, и тут наш танк нарвался на мину... последнее, что я видел перед рывком наверх, это её глаза и любовь в них.

— Раяяяяяяяяяяя...

Они сидели молча. Каждый видел своё, Соня пыталась представить, как он выжил, а старик снова переживал тот бой.

— Хотите верьте, хотите нет, она меня, видимо, и вырвала из этого танка, я один остался жив из всего нашего экипажа, да, правда повреждён со всех сторон.

Я смог вернуться домой лишь в октябре, я бежал с вокзала не домой, нет, я бежал на нашу скамейку, было пять часов утра.

Она сидела такая стройная, худощавая, волосы зачёсаны строго на пробор. Не спрашивая согласия, война наложила свой отпечаток — ни тени тех кудряшек, как, впрочем, и цвета волос.

— Как долго я тебя ждала… Сказала мне моя Раечка тихим, взволнованным голосом.

— Вы уже, наверное, догадались, что мы, конечно, поженились не раздумывая, в том же месяце. Она никогда не рассказывала мне о войне. Детей у нас нет. Война искалечила и наше поколение и то, которое не появилось… Раечка до войны хотела быть инженером-строителем, после войны сказала, что хочет кормить людей, и пошла переучиваться на повара, Вы знаете какие у неё руки!? Тесто в её руках поёт и танцует, а уж котлеты... это просто, как говорит сейчас молодёжь и реклама – «райское наслаждение». Завели собаку по кличке Туз, не Тузик, а именно Туз. Невероятный пёс. Так этот обормот месяц назад сбежал, не можем найти этот чёрный пятак счастья, Раечка очень переживала. Ещё пирожок?

— Да, спасибо, — теперь уже Сонечка благодарила старика и поняла вдруг, что солнце идёт к берегу и день заканчивался. Они дожевали пирожок в тишине и запили остывшим ароматным чаем.

— Это последний пирожок был. Она умерла ночью, неслышно и я даже не поцеловал её руку на прощание, не слышал её вздоха, а может и к лучшему, теперь она всегда жива… Приходите, милая юная леди, проститься с моей Раечкой сегодня в 7 вечера. Она была бы очень рада… Вы хороший и тёплый ребёнок.

— МЫ придём, — Соня стояла в лучах солнца и молила лишь об одном, чтобы чёрный пятак дождался её за рекой. Она точно знала, что это был Туз и его надо вернуть этому милому старику, чтобы пёс мог проститься с хозяйкой.

Не плакать, нельзя. У неё есть миссия и она выполнима.

У реки появился новый запах... пирожков с картошкой и грибами.


Анна-София Альберг

email: аnna.sofia.alberg@gmail.com


69 просмотров